Война и мир

Князь Андрей, выехав в переднюю линию, поехал по фронту. Цепь наша и неприятельская стояли на левом и на правом фланге далеко друг от друга, но в средине, в том месте, где утром проезжали парламентёры, цепи сошлись так близко, что могли видеть лица друг друга и переговариваться между собою. Кроме солдат, занимавших цепь в этом месте, с той и с другой стороны стояло много любопытных, которые, посмеиваясь, разглядывали странных и чуждых для них неприятелей.

С раннего утра, несмотря на запрещение подходить к цепи, начальники не могли отбиться от любопытных. Солдаты, стоявшие в цепи, как люди, показывающие что-нибудь редкое, уж не смотрели на французов, а делали свои наблюдения над приходящими и, скучая, дожидались смены. Князь Андрей остановился рассматривать французов.

— Глянь-ка, глянь,  — говорил один солдат товарищу, указывая на русского мушкетёра-солдата, который с офицером подошёл к цепи и что-то часто и горячо говорил с французским гренадёром.  — Вишь, лопочет как ловко! Аж хранцуз-то за ним не поспевает. Ну-ка ты, Сидоров...

— Погоди, послухай. Ишь ловко!  — отвечал Сидоров, считавшийся мастером говорить по-французски.

Солдат, на которого указывали смеявшиеся, был Долохов. Князь Андрей узнал его и прислушался к его разговору. Долохов вместе с своим ротным пришёл в цепь с левого фланга, на котором стоял их полк.

— Ну, ещё, ещё!  — подстрекал ротный командир, нагибаясь вперёд и стараясь не проронить ни одного непонятного для него слова.  — Пожалуйста, почаще. Что он? Долохов не отвечал ротному; он был вовлечён в горячий спор с французским гренадёром. Они говорили, как и должно было быть, о кампании. Француз доказывал, смешивая австрийцев с русскими, что русские сдались и бежали от самого Ульма; Долохов доказывал, что русские не сдавались, а били французов.

— Здесь велят прогнать вас, и прогоним,  — говорил Долохов.

— Только старайтесь, чтобы вас не забрали со всеми вашими казаками,  — сказал гренадёр-француз.

Зрители и слушатели французы смеялись.

 (Л. Н. Толстой, «Война и мир»)